По направлению к Рихтеру

«В музыке и в жизни очень важна гармония, – размышлял Рихтер, – мужское и женское. Это, как на весах, все зависит от композитора. Бетховен  —  брутален. Как десять быков  Аписов! Но Моцарта, Шопена, Дебюсси, как Бетховена, не сыграешь. Тут больше женственности, даже фригидности. А в Брамсе – какая-то середина. Он как пуп Земли…»

Юрий Борисов: «Мы все представляем так, что жизнь заканчивается вместе с уходом тела; эти руки, которых на клавиатуре мы больше не ощутим. Но я не совсем уверен, что это именно так. Ведь мы ничего не знаем про нашу смерть. Я абсолютно убежден, что, если дальнейшая жизнь существует, то Рихтер там продолжает работать – может быть, в каком-то ином качестве, которое нам не дано знать. Но такие люди, как он, никогда не останавливаются. Это свойство их двигателя…»

О войне Рихтер вспоминать не любил. До самой Победы оставался в Москве, в эвакуацию не уезжал. Иногда приходилось дежурить на крышах… В военные годы много концертировал в Москве, гастролировал в Киеве и на Кавказе – Тбилиси, Баку, Ереване и Сухуми. В Тбилиси приступил к изучению второго тома «Хорошо темперированного клавира» Баха…

Рихтер любил гулять по Москве и знал старую Москву замечательно. У него были любимые маршруты и любимые – нужные – скамейки. Например, Яузский бульвар. «Здесь никто никогда не найдет, – говорил Рихтер. – Я удивлен,  почему  Булгаков не приметил это место. Тут от Москвы как будто отрезан…»

Рихтер часто приходил к могиле Нейгауза на Новодевичьем кладбище. «Иногда надо играть, почти исчезая, — говорил Рихтер. — Этому учил Генрих Густавович, когда я проходил с ним Тридцать первую сонату.  Он  показал мне эскиз Иванова «Архангел Гавриил поражает Захария немотою». Adagio — мысль, состояние, которое нужно передать любым способом, только не словами. Я посылаю вам нотную строчку — она вам заменяет слова…»

Рихтер курит… «Курение  Рихтера  —  тоже  акт  творчества, — вспоминал в своей книге Юрий Борисов, — хотя более напоминает курение  «папироски». Рука устанавливается на локоть, взгляд и сигарета устремляются в потолок. Затяжки едва заметны, дым выпускается кольцами, с небольшим пыхтением…»

Дорога не кончается, если идешь… Рихтер был пешеходом, ему нравилось бродить, разговаривать и размышлять. «Иногда хочется, – говорил Рихтер, – увидеть себя со стороны. Пусть даже не себя, а своего двойника – тень. Часто приходит мысль поговорить с тем, кому было двадцать шесть. Но он не отвечает… или не хочет отвечать – куда-то летит, скачет по поверхности…» 

Лень – дар богов. Счастливейшее состояние – лентяйничать. «Я от природы – лентяй», – говорил Рихтер. В детстве он любил прогуливать уроки и плутать по окрестностям Одессы. С великим трудом сдал экзамен – в математике ничего не смыслил, был слишком поглощен музыкой. Мы всматриваемся в жизнь гения – по этому пути нас ведет книга Юрия Борисова «По направлению к Рихтеру»…

Вспоминается вечер. Тихо, уютно, просто. Уже выпили чай. Нина Львовна моет посуду на кухне. Святослав Теофилович отправился заниматься. Сейчас зазвучит самая высокая музыка в мире. Сейчас свершится чудо. Бог огня в соседней комнате. Но тишина, никаких звуков. Открывается дверь – на пороге огорченный и расстроенный Рихтер: «Сегодня дух не снизошел, не явился, рояль не отвечает…»

В доме на Большой Бронной, в зале на шестнадцатом этаже Рихтер любил устраивать необыкновенные домашние карнавалы и выставки. «Я меняю декорацию дня» — говорил он…

Ирина Кленская

Радио «Орфей» представляет программу: «Хорошо темперированный клавир» Иоганна Себастьяна Баха в судьбе Святослава Рихтера – по воспоминаниям из книги Юрия Борисова Борисова «По направлению к Рихтеру».

В своей книге оперный режиссер и документалист, сын актера Олега Борисова, Юрий Борисов (1956-2007) вспоминает о своем многолетнем общении со Святославом Рихтером, доносит до нас его подлинный голос. Необычная форма этих мемуаров передает необыкновенный внутренний мир величайшего пианиста XX века. Дополняет книгу сценарий фильма Борисова «Сновидения Святослава Рихтера» и репертуар Рихтера, составленный им собственноручно.