«Однажды я видел такой сон, – рассказывал Рихтер, – фокусник пошаманил руками и откуда-то с потолка посыпались конфеты. Я съел одну и через несколько дней… что бы вы думали? представьте — влюбился! Значит, правда — конфеты снятся к любви. Впрочем, со мной это может случиться и так — без всяких конфет…»

«Хорошо темперированный клавир. Том II»,

Прелюдия №23, Си мажор. Франция — та страна, где я все время барахтаюсь. Это и Париж Эмиля Золя, и мой скромный фестиваль в Туре. Знакомства, концерты, замки… и очень много вина. Самая настоящая «сладкая жизнь».

Как-то после концерта Артуро Бенедетти-Микеланджели произнес тост, процитировав Гете:

«Но когда ты другу даришь

Поцелуй — уста немеют,

Ибо все слова — слова лишь,

Поцелуй же душу греет»

Все зааплодировали, он направился ко мне со своим бокалом и… не поцеловал. Только по плечу похлопал, но очень по-дружески.

Фуга. Наш концерт с Олегом Каганом памяти Ойстраха. Может быть, Четвертая скрипичная соната Бетховена звучала не так демонично, как у Ойстраха… В финале я просил Олега вызвать дух Давида Федоровича. Чтобы он снизошел. Все эти «остановки», паузы в финале — написаны специально для этого.

Когда я играю для Генриха Густавовича, всегда знаю место, где можно немного «помедитировать». В Бетховене, конечно, речитатив d-moll`ной сонаты или Adagio из As-dur`ной сонаты — репетиции «ля-бекара». Обратите внимание на это место.

Но, вызвав дух, главное — не забыть его отпустить на волю, к стихиям. Как сделал шекспировский Просперо.