Волновался ли Рихтер перед концертом? Иногда он повторял: «Боюсь, боюсь, боюсь…». Отмечал, что важны «точки опоры» – живот и ноги. «Без них, – подчеркивал Рихтер, – не будет звучать. Давид Федорович Ойстрах достиг желаемого звука, только когда отрастил  живот, как у Брамса — он сам в этом признавался. Для Ойстраха важен живот, для меня — ноги, начало ног. Чтобы было удобно сидеть…» 

Хорошо написано у Пруста: «Не нужно никакого света! Пусть играет «Лунную сонату» в темноте, и тогда луна будет освещать ему клавиши!»

Не нужно никакого света. Рихтер играл в темноте. Потому что считал, что нельзя отвлекаться, а нужно погружаться. Когда есть свет – ты смотришь на лицо, на руки… А они ничего, кроме пытки, муки, труда и пота не выражают. А когда темно – тебя ведет тайна.

«Как и любой артист, – говорил Рихтер, – музыкант должен втянуть в себя зрительный зал. И уметь из себя вытолкнуть».

«Хорошо темперированный клавир. Том II»,

Прелюдия №15, Соль мажор. Это моя первая телесъемка. Играл «Времена года» и страшно зажался. Отвлекала камера и оператор, который докладывал другому оператору, что его жена сейчас в парикмахерской.

Фуга. Вместе с Ойстрахом, Гилельсом играем для господ. У них съезд или партконференция. Мне заказали Шопена. Я стоял за кулисами и не слышал, о чем они говорят. Они все как один широко раскрывали правую руку, рисуя нам ближайшее будущее. Сталин был как из черного габбро — неподвижный!