По направлению к Рихтеру

«Шубертовский «Странник» – моя путеводная звезда, – размышлял Рихтер. – Я боготворю эту музыку, и, кажется, не так сильно ее испортил. Для человека на земле — это главная тема. Он здесь странник, ощупью ищет Обетованную Землю. Когда ему светит звезда — он идет, когда он ее теряет — то останавливается…»

«Однажды я видел такой сон, – рассказывал Рихтер, – фокусник пошаманил руками и откуда-то с потолка посыпались конфеты. Я съел одну и через несколько дней… что бы вы думали? представьте — влюбился! Значит, правда — конфеты снятся к любви. Впрочем, со мной это может случиться и так — без всяких конфет…»

Рецензенты порой критиковали Рихтера за репертуар. Плохо — что не играет «Лунной», Пятого концерта Бетховена, сонат Шопена, «Карнавала» Шумана. Что из фортепьянных циклов «выбирает только то, что нравится». «Выщипывает» прелюдии, интермеццо, сплошной «selection». Рихтер негодовал: «Как можно играть то, что не нравится? Я не играю что-то, поскольку не в восторге от этой музыки. Но значит и эта музыка не в восторге от меня…»

Юрий Борисов: «Я не могу сказать, что поздний Рихтер чем-то уступает раннему Рихтеру. Его концерты были также наполнены, только чем-то другим – какой-то высшей мудростью…»

«Как вы думаете, у духов есть ноготки? — размышлял Рихтер. — Они их стригут? Однажды мне показалось, что у них ноготки женские или как у тех, кто собирает марки. А чьи это ноготки, которые только касаются и не оставляют царапин? Это — дýхи. Или духú? — как правильно говорить? У Пушкина же такое ударение: «Возил и к ведьмам и к духáм…»

«Вы что-нибудь понимаете в снах? — спрашивал Рихтер. — В какой-то момент я их начал запоминать. Представляете, даже открыл Фрейда. Один сон у него мне понравился. Девушка шла через зал и разбила голову о люстру. Люстра низко висела. Толкование такое: у нее скоро выпадут волосы. Я сразу закрыл Фрейда и понял, что все толкования — это только толкования…»

Юрий Борисов: «Рихтер всегда очень хорошо видел – у него было широкое поле зрения – и мог узнавать, кто сидел в зрительном зале. Это ему часто мешало. Тогда он изобрел лампу, которую повсюду возил с собой. Прежде всего, эта лампа помогала ему читать ноты. Но самое главное – создавала необходимую изоляцию. Люди могли сидеть в зале или даже на сцене, но их уже для него не существовало. Только лампа, которая светила с правой стороны немного снизу на клавиатуру. Больше ничего. Темное пятно. И тень его мощной прометеевской фигуры на стене…»

Рихтера часто спрашивали, устает ли он от гастролей. «Нет, — отвечал он — потому что гастроли – это всегда какой-то особенный новый взгляд на мир. А раз ты по-новому смотришь, то немного меняешься и сам. Идти – это всегда повод увидеть мир и открыть его…»

Рихтер часто расстраивался из-за газетчиков. «Обо мне часто пишут такие небылицы, такую чушь – зачем?! – недоумевал он. – Кто это все выдумывает?.. И, кажется, что они знают такие подробности, что просто замираешь в изумлении и ужасе…»

Волновался ли Рихтер перед концертом? Иногда он повторял: «Боюсь, боюсь, боюсь…». Отмечал, что важны «точки опоры» – живот и ноги. «Без них, – подчеркивал Рихтер, – не будет звучать. Давид Федорович Ойстрах достиг желаемого звука, только когда отрастил  живот, как у Брамса — он сам в этом признавался. Для Ойстраха важен живот, для меня — ноги, начало ног. Чтобы было удобно сидеть…» 

Ирина Кленская

Радио «Орфей» представляет программу: «Хорошо темперированный клавир» Иоганна Себастьяна Баха в судьбе Святослава Рихтера – по воспоминаниям из книги Юрия Борисова Борисова «По направлению к Рихтеру».

В своей книге оперный режиссер и документалист, сын актера Олега Борисова, Юрий Борисов (1956-2007) вспоминает о своем многолетнем общении со Святославом Рихтером, доносит до нас его подлинный голос. Необычная форма этих мемуаров передает необыкновенный внутренний мир величайшего пианиста XX века. Дополняет книгу сценарий фильма Борисова «Сновидения Святослава Рихтера» и репертуар Рихтера, составленный им собственноручно.