Мы очень хорошо знаем произведения этого автора, и кажется, знаем о нем больше, чем о каком-либо другом композиторе. Вольфганг Амадей Моцарт… Кому еще может принадлежать столь благозвучная и совершенная музыка? Тем не менее, один из его самых проникновенных и удивительных опусов нам известен не столь хорошо, как того заслуживает, а многим не известен вообще. Речь идет об опере «Идоменей»…

В когорте безусловных оперных гениев не так много вакантных мест. Но время от времени список славных фамилий нам приходится пересматривать и дополнять. Наряду с непременными Моцартом, Верди, Россини, Вагнером, Пуччини и Рихардом Штраусом последние двадцать лет в этом списке уже прочно обосновался Гендель. С каждым годом все крепнут позиции Беллини и Доницетти. Постоянно напоминают о себе Мусоргский, Чайковский и Дворжак…

«Он вечно тот же, вечно новый…» - так, кажется, наш самый почитаемый поэт отозвался о Джоаккино Россини. Но ровно такую же характеристику можно было бы дать еще одному выдающемуся мастеру оперного жанра – это Рихард Штраус…

В наше время по первым тактам увертюры к этой опере ее любители сразу узнают то произведение, к которому она была написана. Но еще каких-то 50 лет назад и увертюра, и сама опера покоились на дне архивов, и мало кто из музыкантов или ученых мужей считали их достойными исполнения. Все-таки причудливо порой складывается судьба у подлинных шедевров. Иногда им приходится ждать признания годами, иногда десятилетиями. А в случае с «Альциной» Генделя этого признания пришлось ждать почти два с половиной века…

Столь драматичная и яркая музыка может принадлежать перу только одного композитора. Да, это – Джузеппе Верди, само имя которого ассоциируется с понятием оперы, и благодаря сочинениям которого мы все полюбили этот удивительный, ни на что не похожий жанр. Речь в очередной программе «Bel canto», однако, идет не об одном из его знаменитых шлягеров. В центре внимания – один из неоцененных шедевров композитора – опера «Луиза Миллер».

Навряд ли вы найдете еще одну оперу, где есть 73 персонажа на неполные два часа звучания. Навряд ли вы найдете в каком-либо другом сценическом опусе симфонический антракт, где играют одни ударные. И уж точно вы никогда не встретите «Октет дворников». То сочинение, в котором встречается все это изобилие, существует в единственном экземпляре – в опере Дмитрия Шостаковича «Нос».

«Сомнамбулизм (от лат. somnus — сон и ambulo — хожу, брожу) - лунатизм, болезненное состояние, выражающееся в бессознательных, внешне упорядоченных, подчас нелепых или опасных действиях, совершаемых во сне, которые не запоминаются. Спящий может производить различные движения и иногда выполнять сложные поступки, разговаривать…» В статье из одного толкового словаря, откуда взята цитата, не сказано, что люди, страдающие сомнамбулизмом, могут еще и петь…

Рудольф, Мими, Марсель, Мюзета, Коллен и Шонар – с этими именами в истории оперы ассоциируется целая эпоха, и при их упоминании любой меломан сразу настроится на особый лад. Ведь речь идет об одном из самых популярных произведений в истории музыки – опере Джакомо Пуччини «Богема».

Каждый раз, когда мы слушаем музыку этого композитора, мы улыбаемся. Редко кто из оперных мастеров способен так быстро пробуждать в нас положительные эмоции и так терапевтически влиять на общее самочувствие и мировоззрение. Нетрудно догадаться о ком идет речь. Да, это «Европы баловень Орфей» - Джоаккино Россини и один из его лучезарных шедевров – опера «Итальянка в Алжире»…

Есть музыка, которая запоминается мгновенно, и мотивы, моментально воспринятые слухом и памятью, преследуют вас неотступно, как наваждение. Есть и другая музыка, обаянию которой поддаешься постепенно – не сразу, но пленив однажды, она уже не сможет надоесть никогда. Пожалуй, именно к такому типу принадлежит «Тезей» Генделя – одна из лучших оперных партитур композитора.

Для того чтобы ощутить все волшебство этой музыки недостаточно просто сидеть у радиоприемника. Попробуйте закрыть глаза и представить себе: Рим, 1632 год, расцвет барокко и излет контрреформаций, роскошь карнавалов и изысканные собрания аристократов, на которых звучат первые музыкальные драмы – те, которые потом назовут операми. Именно в такой атмосфере рождалось первое произведение в истории мировой оперы на исторический сюжет – «Святой Алексий» Стефано Ланди (Stefano Landi).

Есть оперы, которые вызывают восхищение своей красотой и элементарностью решения. Они являются наглядной иллюстрацией выражения «Все гениальное просто». Но есть и другие – те, сложность которых не познается ни с первого, ни со второго прослушивания. Они продолжают казаться на протяжении многих лет сложнейшими ребусами, и подобны бездонным колодцам, из которых можно черпать вечно. Таков «Парсифаль» Рихарда Вагнера – его последняя и, наверное, самая сложная опера…